Сэм, семнадцать лет, шагает по горной тропе рядом с отцом и его приятелем. Воздух чист, сосны шумят над головой, но в нем уже висит что-то невысказанное. Сначала это лишь взгляд, брошенный поверх костра, потом — резкая фраза, заглушённая под предлогом шума ручья. Между мужчинами, когда-то казавшимися ей союзниками, вырастает невидимая стена.
С каждым поворотом тропы напряжение крепнет. Шутки становятся колючими, паузы — слишком долгими. Сэм ловит себя на том, что считает шаги, лишь бы не слышать этот подспудный гул раздражения. Она надеялась, что эти дни сблизят их всех, вернут то простое тепло, которое помнила с детства.
Но однажды вечером границы рухнули. Она стала невольной свидетельницей разговора, который не предназначался для её ушей. Слова, вырвавшиеся у отца, были не просто грубыми — они перечеркнули годы доверия, выставленного его другом. А тот, в ответ, лишь холодно усмехнулся, и в этой усмешке было что-то окончательное.
Теперь Сэм сидит у потухающего костра, глядя на отблески пламени в их лицах. Надежда на примирение, которую она так лелеяла, треснула, как тонкий лёд под ногой. Вместо неё остаётся тяжёлое, незнакомое чувство — понимание, что некоторые трещины не заделать, а некоторые походы заканчиваются не на вершине, а в глубокой, холодной расщелине между людьми.